Кения, часть 1, Найроби

28 января 2018

С огромным удовольствием представляю вам автора Кирилла Куталова. Выпускник Литинститута, журналист, редактор, путешественник. Его путевые заметки – прекрасный образец травелога, каким он должен быть.

GIVE ME SOME SHILLINGS FOR THIS IS CHRISTMAS

Первое, на что похож Найроби в декабре 2017 — Алма-Ата конца 90-х, которая, в свою очередь, мало чем отличалась от Москвы начала 90-х. Самая большая разница — люди. В Алма-Ате я чувствовал себя в полной безопасности, местные жители были запуганы и забиты, уличное насилие отсутствовало как принцип, а опускавшийся на город ближе к девяти вечера запах жареного на углях мяса хотя и навевал мысли об опасностях и приключениях, но очень скоро становилось понятно, что их причиной может стать разве что неудачный sex encounter в одном из экспатских клубов в районе Достык. Там даже не было вооруженных переворотов.

shutterstock_150853082

Надеюсь, здесь их тоже не будет.

На въезде в отель машину досматривают четверо сотрудников службы безопасности. Проход внутрь — через рамку, сумки — на просвет. Сперва меры безопасности удивляют, потому что это всего лишь Ibis Styles рядом с районом Westlands, но вскоре понимаешь, что без досмотра, как в московском аэропорту, здесь не пустят никуда, ни в один магазин, ни на одну парковку.

Вечером над руфтоп-баром отеля кружат птицы, у них хищный профиль крыла, напоминающий американские стелс-истребители, и длинный чуть раздвоенный на конце хвост.

booking.com

booking.com

Интернет говорит, что скорее всего это скопа. В километре от отеля, в темнеющем воздухе кружит стая этих скоп — хищный посвистывающий шар. Иногда одна из них пролетает совсем низко надо мной, у нее плоское тело, маленькая голова, она не машет крыльями, парит в потоках воздуха.

all about birds

all about birds

На улице красная пыль, в канаве вдоль обочины течет вода. Перед нами три подростка, они оборачиваются, один кидает в канаву бутылку из-под пива, бутылка разбивается о камень. Подростки перепачканы в красной пыли, по улице проезжает автобус, на борту автобуса портрет Снуп Дога, он курит косяк и улыбается, рядом с его лицом надпись: Smoke city.

Местный английский я перестал понимать уже в самолете. В Найроби мы летели на 787 dreamliner Kenya airlines: в белоснежном, с иголочки, салоне стояли старые кресла, обтянутые чем-то похожим на потертые ковры. Стюарды не улыбались, говорили с набитым орехами ртом, разносили несъедобную еду, а после обходили салон с черным мешком Декстера: trash, please. В соседнем ряду я заметил блондинку с прозрачной кожей и в прозрачной блузке, ее присутствие немного успокоило меня, я был хотя бы не самой очевидной жертвой.

На улице дети просят деньги. Они говорят: mister, you have a smart tattoo, don’t be naughty, give me some shillings for this is Christmas time. Если ничего не дать, они говорят: oh, don’t be like that! На них перепачканная красной пылью яркая драная одежда, самые невероятные футболки в мире, красная пыль у них в волосах и на коже, когда они взрослеют, этот удивительный английский превращается в бататовую кашу.

Мы ходим по окраинам Westlands в поисках сим-карты, половина пятого, все магазины закрыты, но открыт рынок, огороженный листами гофрированного железа.

Culture trip

Culture trip

В канаве возле рынка — парикмахерское кресло, в нем сидит седой мужчина в черном костюме и белой рубашке, рядом просит милостыню женщина в крайней стадии дистрофии, у нее, кажется, нет одной ноги. Напротив, через дорогу — шиномонтаж и магазин шин, у входа на всю улицу играет бодрый репчик, под него танцует черный парень в черном комбинезоне, дети смотрят на его танец через сетку забора, на столбах — объявления колдунов: снимаю порчу, возвращаю собственность, мужскую силу, доктор Обан.

Мы находим открытую аптеку и покупаем таблетки от малярии: теперь в этом дневнике есть постоянный сюжетный элемент. По опыту жизни в Алма-Ате я знаю, что в третьем мире сделать одно дело за день — это успех, повод для гордости.

Здесь работает Uber; напротив старика, продающего сушеных ящериц и барабаны — магазин с очками по 250 долларов, в кофейнях сидят взрослые люди в костюмах и начищенных туфлях.
За час до рассвета кричит муэдзин. В Марокко, в Атласских горах я изучал обертона призывов к утренней молитве: исполненные строгого аскетичного мистицизма на высокогорье, неистовые и яростные ближе к подножью гор, отрешенные, затуманенные гашишным дымом, в Медине. В Найроби муэдзин как будто объявляет остановку в метро: Аллаху акбар. Осторожно, двери закрываются, следующая станция — рождество.

Рассвет начинается в половине седьмого.

***

ПЛАТЬЯ, НИЩИЕ, КИБЕРА В ПРОСВЕТЕ УЛИЦ

В Кении нет пластиковых пакетов. Их не выдают в магазинах и, по слухам, запрещено ввозить в страну. Из чада предрождественской давки люди несут сумки, сделанные из вискозы — они выглядят так, будто дружественные бактерии уже начали пожирать их волокна, и полное биоразложение только вопрос времени. В гостинице из вискозы сделан даже laundry bag. Если бы было наоборот, Найроби почернел бы от дыма, потому что пакеты рано или поздно пришлось бы сжигать.

Нищие в Найроби искалечены замысловато и причудливо: напротив круглой башни KICC — международного конгресс-центра — сидит человек, из его широкой штанины торчит сросшаяся в трех местах под углом в 90° нога, она напоминает неправильно собранную головоломку или конструктор «Сделай сам». Девушка тянет из канавы беспалую руку прокаженного, рядом стоит ее кресло-каталка, треснувший на солнце черный дермантин. Ее брат сплевывает на красную землю нам под ноги и долго извиняется вслед.

Башня KICC / Tripadvisor

Башня KICC / Tripadvisor

В пяти минутах ходьбы — здание бизнес-центра, построенное в стиле, который распространен в Краснодарском крае: стеклянный комплекс в виде ракушки-мутанта, в левой части рыбный ресторан, в правой, в зеркально отраженном пространстве — кофейня. Рядом — здание с тонированными коричневыми окнами, красной черепицей на крыше и светло-бежевыми стенами из наборных панелей, не хватает только охраны из казаков и надписи «Найроби Плаза» над входом.

По улицам центрального района, вдоль закрытых магазинов с темными витринами и пыльными логотипами итальянских и французских модных брендов ходят женщины в невероятных платьях. Цвет платьев иногда напоминает восход над Сомали, который я видел из окна дримлайнера, иногда пылающую пальму, иногда это просто алое платье с золотыми случайно расположенными кругами, миниатюрными агроглифами. Женщины несут детей и дизайнерские сумочки, они рассматривают меня так же, как я их: цепко и украдкой. У них узкие бедра, но при этом тяжелый и круглый выступающий зад, тонкие голени, еще более тонкие щиколотки и розовые пятки. Они тихо переговариваются, их праздничный вид успокаивает и расслабляет.

Возле офисов, кафе и закусочных дежурят охранники, по двое — мужчина и женщина. Высокий рост и худобу женщин-охранников подчеркивают берцы, закатанные выше локтей рукава хб, черные металлоискатели на поясе. Они выглядят собранно, как готовые воевать солдаты; охранники-мужчины расслаблены и чаще просто сидят на высоких стульях у стены.

Nation.co.ke

Nation.co.ke

kenya group

kenya group

Цены в кафе и рыбных ресторанах мало отличаются от московских, Uber дешевле, общественный транспорт — крошечные маршрутки и яркие, как африканские платья, набитые под завязку автобусы. Вход в жирафий питомник, который расположен в центре города — 10 долларов, но мы бессовестно пользуемся усталостью женщины-воина на входе и проходим бесплатно.

travel.rambler.ru

travel.rambler.ru

Дорога от питомника в город идет мимо вилл, мимо кармелитской обители, мимо пустоши, посреди которой стоит знак “This land is NOT for sale”, мимо ограды из гофрированного железа, в ограде вырублено окно и висит табличка hard steel work, снова мимо вилл, мимо ранчо с высоким каменным забором, стрельчатыми воротами и ровной гравиевой дорожкой, уходящей в цветущий сад, мимо низкой и круглой церкви, возле которой припаркован белый автобус с надписью по всему борту: “Glory to God”.

Потом поворот на шоссе, радио рассказывает о многочасовой пробке между Найроби и Накуру, нас обгоняют мототакси — на головах пилотов яркие желтые шлемы, пассажиров защищают кепки, бейсболки и вязаные раста-шапочки. Слева в низине, в просвете улиц, как ржавое, серое, желтое марево — трущобы Кибера, откуда нет выхода.

Wikipedia

Трущобы Кибера, Wikipedia

У меня жесткая адаптация, краски слишком яркие, воздух слишком горячий, вечером помогает бокал южноафриканского красного, я думаю, что виной всему — противомалярийные таблетки. Они розовые, как конфеты, и немного горчат.

Extraordinary Journeys

Extraordinary Journeys

Завтра мы поедем к океану.

Комментарии
0
Вы должны зарегистрироваться, чтобы оставить комментарий.

Забыли пароль?