Ксения Соколова: Не есть хорошо

23 июня 2016

С любезного разрешения великолепного автора и друга Ксении Соколовой продолжаю публикацию ее статей о здоровой жизни, написанных для сайта журнала Сноб.

Про «Бухингер» я слышала, что «это очень жестко». Что голодание здесь действительно голодание – двести пятьдесят калорий в день, при том что минимальный курс – десять дней. Это вам не какое-нибудь уютное Мерано с завтраком-обедом-ужином и возможностью догнаться красненьким в энотеке напротив. У немцев все всерьез, не забалуешь. Но человек – существо любопытное, и мне показалось хорошей идеей проверить себя: выдержу ли? Тем более что к суровому challenge прилагался существенный бонус в виде неизбежного похудения на несколько килограммов. Взвесив все «за» и «против», я села в самолет и прилетела в Германию.

клин-2

Фото предоставлено пресс-службой

Клиника Buchinger Wilhelmi оказалась сооружением из нескольких корпусов, расположенным на высоком берегу Боденского озера. Внизу помещался игрушечный курортный городок с фахверкскими домиками и парками и на удивление красивыми общественными садами. Картина из окна моего – вполне аскетичного – открывалась самая благостная.

Однако всякая благость закончилась с появлением суровой германской медсестры. Она принесла мне айпэд с лекциями главврача и расписанием на две недели (я решила не мелочиться и выбрала программу голодания на четырнадцать дней). Сестра сообщила также, что сегодня меня ожидает последний ужин – размятый картофель и чай, а с завтра­шнего дня «добро пожаловать в клуб»: сто граммов свежего сока и сто граммов овощного бульона в день, компресс на печень и очистительная клизма. После визита медсестры вечер перестал быть томным, и миленький вид из окна показался довольно издевательским. Я отправилась в столовую есть свой последний картофель. Там уже собрались товарищи по эксперименту – надо заметить, вид у них был вполне бодрый, и еда в тарелках выглядела аппетитно. Оказалось, что в ресторане обедают те, кто предпочел программы «лайт», то есть не голодание, а ту или иную диету. Голодающие принимают пищу в специальном зале с огромным витринным окном и роялем. Завтракать мне предстояло именно там. Собственно, именно там мне предстояло принимать сок и бульон ближайшие две недели. Эта перспектива наполнила меня древнегерманской тоской, так что я до утра ворочалась в своей узкой постели.

клин-1

Фото предоставлено пресс-службой

В восемь утра меня разбудил стук в дверь. Новая сестра принесла мне ромашковый чай и ложку меда. Но я уже знала, что завтрак тут надо заработать, а именно – отправиться в специальный кабинет на взвешивание и измерение давления. Возле кабинета была очередь – несколько бабушек-дедушек европейского вида и корпулентное арабское семейство. Взвесившись, я вернулась к себе, дабы насладиться чаем и лекцией доктора Вильхельми, записанной на айпэд, об истории клиники и творческом методе ее основателей.

Предприятие оказалось семейным. Его основал бывший немецкий офицер Отто Бухингер, который, вернувшись с Первой мировой, заболел ревматизмом и почему-то стал лечить этот недуг голоданием. Чудесным образом отсутствие пищи помогло. Тогда Отто решил развивать метод и в 1935 году совместно с дочерью и зятем основал заведение, где я имела честь пребывать. Продолжатели славного дела Отто Бухингера уверили меня, что, если отсутствие пищи дополнять физнагрузками, пешими прогулками и духовной работой, результат не замедлит себя ждать, я не только похудею, но возвышусь и просветлюсь. «Знаем мы ваши байки, слыхали», – подумала я и отправилась на ознакомительный визит к доктору.

Доктор тщательно опросил меня на предмет образа жизни – «предпочитаю здоровый, но слишком много шампанского и вечеринок», – наследственности, заболеваний и т. д. Затем озвучил мой распорядок дня, который я уже знала от медсестры. Я согласилась со всем, кроме, пардон, ежедневной клизмы с ромашкой и зверобоем. Доктор без всякого удовольствия заменил клизму слабительным. Дальше я пошла в регистратуру и набрала себе всяких приятных процедур: массажей, обертываний и т. д. Аскету полезно себя побаловать.

Тем временем утренний туман над озером рассеялся, и клиника перестала напоминать призрачную обитель скорби. По ухоженной территории сновали озабоченные пациенты, группа противно бодрых граждан с альпенштоками отправлялась в поход по долинам и взгорьям, группа евростарушек в разноцветных шапочках тренировалась в бассейне.

клин-4

Фото предоставлено пресс-службой

В день предполагалось два приема пищи – в двенадцать часов и потом в пять. Таким образом, два раза в день передо мной вставал один из самых сложных выборов в моей жизни: между стаканом сока и чашкой бульона. Я почти всегда выбирала бульон, потому что он горячий. «Завтрак» каждый день был одинаковый – чашка травяного чая и ложка меда. Чай из яблочных шкурок был к нашим услугам целый день – термосы и чашки стояли в коридоре корпуса. В первые дни мне давали слабительное – и да, это было настоящее, основательное немецкое слабительное. На четвертый день мой желудок был абсолютно, звеняще, зияюще пуст. Надо сказать, что первые четыре дня были самыми сложными – есть хотелось очень сильно. Тем более что к моим услугам были близлежащие немецкие городишки, один вид которых наводил голодающего на похотливые мысли о сардельках и рульках, густом мясном супе и мороженом, политом шоколадом пополам со сливками. Но доктор из айпэда рассказал мне, почему именно первые три-четыре дня являются самыми тяжелыми для голодающего и почему так важно их перетерпеть и не сорваться. В эти дни в желудке еще сохраняются остатки пищи, организму ее мало, и он требует еще, надеясь, что на его отчаянные сигналы мозг отреагирует правильно и заставит человека добыть еды. Если этого не происходит в течение трех-четырех суток, организм переходит на внутренние резервы и начинает уничтожать самого себя. Голодающий сначала очень сильно худеет – уходит жидкость, происходит обезвоживание, по­этому важно много пить. Потом организм принимается за жир: в день уходит в среднем двести-триста граммов в зависимости от веса тела.

клин-3

Фото предоставлено пресс-службой

Мой эмпирический опыт подтверждал выводы специалистов. Действительно, через четыре дня мои порывы в сторону рулек начали сменяться неким понурым равнодушием, и есть, как это ни странно, хотелось с каждым днем все меньше. Примерно на шестой день появилась обещанная обморочная легкость в членах, а весь жизненный statement легко умещался в словах сказочной героини «мне все одно – что воля, что неволя…». Я плавала в бассейне, даже занималась с тренером в спортзале – бегать по понятным причинам не могла. Каждый день мне приносили расписания групповых вылазок в горы, но ими я манкировала, предпочитая прогулки в одиночестве. Ежедневно после обеда я отправлялась в чудесный городок на озере. Примерно час я гуляла по красивым садам и паркам, а потом наступал момент истины, который венчал каждый мой голодный день. Я открывала знакомую дверь с колокольчиком и попадала в шоколадный магазин.

Магазин занимал крохотное помещение. Его хозяйками были две пожилые сестры: одна всегда стояла за стойкой с кофейной машиной, другая обычно возилась за прилавком – взвешивала конфеты и упаковывала торты. Все стены маленького помещения были превращены в витрины, за которыми лежали россыпи трюфелей, драже, марципанов, облитых шоколадом орехов, фруктов и ягод. На прилавке стояли изумительной красоты, сделанные руками хозяек торты, отливали глазурью свежайшие эклеры, от теплых бисквитов шел запах рома, которым их только что пропитали. Через неделю хозяйки знали меня и мой голубой зонт с надписью Buchinger Wilhelmi и улыбались мне со всей приветливостью, на которую способны пожилые немки.

Я садилась за крошечный круглый столик и заказывала эспрессо. Разумеется, кофе при голодании запрещен, но какие уж тут могут быть запреты, если речь идет о поистине ницшеанском торжестве духа над унылой человеческой действительностью. В шоколадном магазине я ощущала себя поистине сверхчеловеком, чемпионом по отказу от всего на свете: я, не евшая неделю, должна была исходить слюной от почти непристойного сладкого изобилия, которое меня окружало. Я должна была желать и страдать, терпеть и срываться, слагать стихи в честь ромовых баб и жадно отправлять в рот теплую желтоватую бисквитную плоть, испытывая угрызения уже в процессе… По всем законам физики и бытия мой желудок должен был превращать меня в раба – но этого не происходило. Я – не державшая во рту ни единого куска твердой пищи неделю – сидела в набитом сладостями, пахнущем ванилью и пряностями помещении, пила свой горький кофе из наперсточной чашки и совершенно не хотела есть!

клин-5

Фото предоставлено пресс-службой

Я приходила в шоколадный магазин каждый день, сразу после теплого компресса на печень. Вернувшись с прогулки, я шла на массаж, потом пила чай, писала в номере, смотрела фильмы, иногда позволяла себе выкурить сигарету на балконе, хотя в обычной жизни не курю. Когда мне становилось очень скучно, я покупала в городе что-нибудь из одежды – в одном из магазинчиков был довольно неплохой кашемир. Утро начиналось с неизменного взвешивания – весы показывали ежедневный убыток примерно в пятьсот граммов. Сестра даже удивленно спросила: «Как вам это удается?!» Легко потеряв за десять дней пять килограммов, я отправилась на очередную встречу с врачом. Меня немного пугала легкость, с которой я переносила голод и теряла вес. Мне казалось, что я могу не заметить наступления анорексии. Понятно, что при соотношении 178/65 эта болезнь прямо сейчас мне не грозила, но в клинике Buchinger я поняла, что предела совершенству не существует и что я нашла гениальный способ терять столько килограммов, сколько захочу.

Я спросила своего врача: «Какой вы рекомендуете предельный срок голодания?» Он ответил: «Сорок дней». «Почему сорок?» – «Потому что сорок дней Моисей водил евреев по пустыне».

Раздумывая над этим многозначительным ответом, в котором года подменялись днями, я ощущала в себе готовность продолжить эксперимент, и продолжила бы, если бы у меня было время.

Но пора было выходить из-за швабры и возвращаться к жизни и делам, то есть выходить из голодания. В первый день выхода давали яблочное пюре, на следующий – картофельный суп и легкий салатик. Все это я не доела. Голода по-прежнему не было, к тому же было жаль расставаться с ощущением неземной легкости, с которой я парила в туманах над Боденским озером две недели.

В последний вечер я поужинала в ресторанчике у воды. Мне принесли золотую печеную форель из озера и бокал шампанского. Подношение организм не отверг.

Клиника Buchinger Wilhelmi Wilhelm-Beck-Str. 27 88662 Überlingen Germany
Т.: +49 7551 807-0, +49 7551 807-889

Комментарии
2
Вы должны зарегистрироваться, чтобы оставить комментарий.
  • июня 25, 2016 16:03

    Ксения чудесная и ее тонкие ироничные рассказы :)
    Нелличка, спасибо вам!!

    0
  • Travel Insider
    Travel Insider
    июня 30, 2016 23:29

    Обожаю ее: умная, остроумная и страстная. Спасибо за комментарий, дорогая Оля!

    0

Забыли пароль?