О магазине гусевского хрусталя, зарисовка 2013 года

09 июня 2017

«Нельзя так говорить, зачем вы заранее себе ставите отрицание!» – старушка с впалыми щеками и губками бантиком рассказывала о планах восстановления Гусь-Хрустального завода силами батьки Лукашенко. Он же в Белоруссии, осторожно отвечала я сначала, а потом решительно сбросила морок и сказала: «Не верю, Лукашенко не восстановит.»

Тут-то она мне и выговорила  строго, настоящая учительница, про отрицательные установки. Он обещал, пояснила она мне. Она была мне по плечо, худая.

 

Вместо фирменного двухэтажного магазина «Гусь-Хрустальный» на Ильинке в центре Москвы остался сувенирный киоск и комнатка три на три, разубранная иконами, расписными вазочками и остатками гусь-хрустального волшебного стекла. Я забрела сюда ностальгически: лет 10 назад я покупала тут хрусталь дрезденской мануфактуры с этикетками Гуся. Был такой удивительный период в перестройку, когда за какие-то взаимозачеты в собственности у гусевцев оказался целый немецкий завод с традициями. Двуцветные немецко-русские фужеры на хрупких ногах были похожи на пионы, большеголовые и смело изрезанные.

«Лукашенко нет, а вот кто-нибудь из олигархов справится,» – мечтала я вслух, стиснутая стеклянными витринами с набором бокалов, ручная гравировка, 24 000 рублей шесть штук, и с икорницами, стекло, 200 рублей. Мне было жалко гусевского бутика, но уходить сразу было неудобно, сразу будет ясно, что мне все не понравилось. Я смотрела на стаканы.

– Не знаю, не верю я уже никому, и олигархам этим, – говорила старушка, поправляя ценники и выравнивая стаканы по краю витрины. –  Я даже Путину, Путину! уже не верю. Что он вчера в Голландии сказал? Что он за однополые эти.

Она перевела взгляд на стеклянные колокольчики, похожие на маленькие кондитерские венчики, обросшие кристаллами соли. «Это вот горный хрусталь,» – заговорила она тем же голосом, что и про Путина. – «У вас есть дома колокольчик? У каждого дома должен быть колокольчик.» Она постучала одним о другой, произведя нежный звон. «Мастера изговили это чудо из горного хрусталя, а ученые говорят, что горный хрусталь обладает особым …» «Горный хрусталь – минерал, а это стекло,» – ответила я мрачно.

Лукашенко и Путин как-то меня расстроили, а горный хрусталь довершил дело. Старушка в глубине души тоже все знала про колокольчик и затихла. «Лучше раскажите, их чего вот эта снежинка сделана,» – попросила я примирительно и показала на черную снежинку в стразах. «Это кристаллы хрусталя,» – как у доски, чеканно ответила продавщица. – «Особая техника огранки в стиле Сваровски. Он ее изобрел, а теперь ее поддерживает его сын, то есть его внук.» Она говорила гордо и бодро, как будто внук сидел рядом, в киоске или хотя бы жил в Гусь-Хрустальном. – «Видите, у нас вся экспозиция в русском стиле, с кристаллами повсюду,» – она повела рукой наверх, где висели иконые лики, пейзажи и другое переливающееся искусство.

«Не трогайте, я все вам покажу,» – вскинулась она, когда я потянулась к маленькой квадратной шкатулке. – «А то рукавом раз! – и что? Вы можете съездить прямо туда, в Гусь-Хрустальный,» – предложила она еще более лучшую альтернативу, благодаря которой меня можно было держать подальше от витрин.

– Да была я там, много раз, – ответила я ей и, выпрастываясь наружу, малодушно добавила: – Красиво у вас.

– Такое мог сказать только истинный ценитель русского искусства, – тут же нанесла ответный удар Вселенная, и поделом.

Cтарушка крикнула в спину: «А справа от вас магазин cеверной черни, там есть прекрасные образцы, продавщица придет через 15 минут.»

Cтворки, сваренные из железного прутка, видимо, на основном производстве завода cеверной черни, были закрыты на висячий замок и занавешены белыми синтетическими занавесками в сборку. Я отвела в сторону молочный мыльный тюль и послушно заглянула вглубь крошечного магазина с серебряными ложками и подстаканниками, будто в нишу со святыми мощами. «Приходите еще,» – сказала старушка спиной, из-за плеча взглядывая мне в лицо. «Вряд ли,» – ответила я.

 

К паркингу ГУМа я шла сквозь грязный двор, уставленный свежими коробками. На коробках были нарисованы лампочки и было написано: «Мы освещаем ваши достижения».

Внутрь паркинга из подворотни вела бронированная дверь с двумя ступеньками. Напротив в пыльную кирпичную стену на уровне 2 этажа было вмазано балконное остекление сложных арочных форм. Балкона не было.

Я села в машину. Указателей Exit или там «выезд» не было, стрелки на асфальте отсутствовали, висели только таблички  «Мойка» и «Автоломбард». Через пару случайных витков я оказалась на четвертом этаже, развернулась и поехала навстречу потоку стремящихся на шопинг. Автомат по оплате стоял у первого шлагбаума. Машины сбились в кучу неподалеку. Пятитысячные купюры он не понимал, и кассир в окошке по-соседству их не разменивал, но объяснял: другой автомат, прямо у выезда, принимает все, сейчас подниму вам шлагбаум, и езжайте туда. Вы не волнуйтесь так.

Прохожие на тротуаре затормозили, пропуская машину, я зажмурилась на солнце и выехала на улицу Ильинку. В ста метрах начиналась Красная площадь. Гусь-Хрустальный лежал в трехстах километрах к востоку.

Комментарии
0
Вы должны зарегистрироваться, чтобы оставить комментарий.

Забыли пароль?